Не мог я знать, что произойдёт в ближайшее время, как круто переменится жизнь, как все её устоявшиеся основы рухнут с грохотом в пропасть, уступая место совершенно иным взглядам, действиям и желаниям. И если бы узнал, то в ужасе содрогнулся, выронил недопитую бутылку пива, легкий хмель вмиг улетучился бы из головы. Но, повторяю, я не мог знать ничего о будущем, о будущем, весьма недалеком и будущем, отстоящим на многие месяцы. И не мог догадываться, насколько слова играющей в наушниках песни соответствуют грядущим событиям.

Выхода нет. Сейчас я уже могу так сказать, и вы согласитесь со мной, едва прослушаете всю историю до конца. Всё о том же будут гудеть провода, всё того же будут ждать самолёты, поезда и океанские лайнеры, всё по-прежнему кто-то будет таять за высшие цели, вроде бы и благие, но достигающиеся слишком жестокими средствами. Но, как было сказано, выхода, к сожалению, нет...

Почувствовав, что озяб, я поднялся до кленовой аллеи, покрыл расстояние в двести шагов до ближайшего перекрестка и уже хотел пойти на остановку или, быть может, спуститься в метрополитен, чтобы вернуться в свое скромное жилище. Но тут заметил вывеску бара. Называется бар «Арабика». Он и по сей день стоит на том самом перекрестке в конце кленовой аллеи. Что означает слово «Арабика», я не знаю. Да и наплевать мне, честно говоря.

Что-то арабское, надо полагать...

Дернул меня черт зайти в это заведение. В конце концов, времени было еще мало — начало восьмого. Внутри посетителей оказалось немного. Я взял кружку пива, тарелку соленых орешков и прошел вглубь зала, поближе к вопящим динамикам стереосистемы. Не успел я, однако, как следует устроиться, ко мне подсел мужчина.